Последний репортаж. Из повести Исцеление

— Куда нас отошлют в следующий раз, в Африку, на токситовые рудники? – причитал Петя, телетехник, которого Кате приставили месяц назад. – Ох-ох-ох, мои бедные плечи. Двадцать кило оборудования.

Назначение этих слов состояло в том, чтоб вызвать у напарницы сострадание. Но девушка не повелась, и даже не взглянула в сторону Пети. Она уверенно шла вглубь железодорожной платформы.

— Ты селюк! Лучше б остался в своем Рубаном Мосте снимать свои сельские свадьбы, — Катя годилась Петру в дочери, если не во внучки, но держалась с ним по-панибратски.

Машина подвезла их практически к самой посадочной платформе. Все что оставалось Пете – это выгрузить из багажника камеру для 3D съемок и микрофон (их экипировали по последнему слову техники – все из Лондона, заводскую упаковку они снимали буквально перед выездом).

— И что теперь делать? До поезда еще полчаса, не меньше! – буркнул Петя.

Тележурналистка Катя и техник Петя возвращались в Харьков из Чернобыля. Они отсняли «репортаж с места событий» про завершающую стадию экспериментов: группа физиков разгонала субатомарные частицы до сверхсветовой скорости. Кто бы подумал, что такое возможно, да еще и на Земле? Но с открытием токсита многое невозможное стало возможным на этой планете.

В том числе такие непонятные вещи, которые происходили с этим сюжетом про Чернобыльский эксперимент. Об эксперименте было известно давно, но никто не додумался зарезервировать наперед токсимобильную ПТСку. Тогда бы тележурналисты добрались до места за 15 минут, и уже через 20 передавали бы картинку в прямой эфир. Но на токсимобильном транспорте канал жестко экономил. Особенно, после разрыва соглашений о прямых поставках токсина между Европой и Америкой, когда цены на токсиновое топливо возрасли в три раза. Впрочем, главный босс канала – Метью Поланек – все также летал на своем персональном токситовом флиппе Континенталь Флаинг Спур, как и до топливного кризиса.

Ну да Бог с ним, не получилось с ПТСкой, так и ладно. Материал, сразу же, как только он был отснят, можно было передать по широкополосному Интернет-каналу. Но вот беда не ходит одна – именно в этот день из-за мощных радио помех полетел главный транзитных серевер Чернобыля, и раньше чем через сутки его никто даже не собирался восстанавливать. Вот и пришлось везти новости по-старинке, как двести лет назад – в рюкзаке, на поезде.

Время до поезда коллеги коротали в болтовне, к которой Петя был особо охоч. Он пересказывал Кате всякие телевизионные небылицы, которые еще в свою первую молодость слышал от стариков-телевизионщиков. Эти истории были так древны, что о них не прочитать даже в Интернете.

— Как такое возможно? Для чего? Это же бессмысленная трата ресурсов, — искренне удивлялась Катя. Она никак не могла понять, для чего одно и тоже событие приезжали снимать сразу несколько телеканалов.
— Ну, для того, чтоб зритель мог увидеть несколько точек зрения, — пробывал объяснить ей Петя.
— Бред. Абсурд. Зачем?
— Ну как это?
— Вот смотри, скажем событие едет снимать три группы. Мы с тобой, группа Рустама и Тим. Ты говоришь, несколько точек зрения. Каждый рассказывает свою. Эти три группы могут подготовить или одинаковые по сути сюжеты или совершенно разные! В первом случае – две другие группы просто потратили даром время. А во втором – выдали в эфир заведомую ложь. Ведь только один из трех будет говорить правду! Это же очевидно, как дважды два!…

Что такое бессмысленная трата ресурсов Кате только предстояло понять. Также, как и Пете. Вечерние новости шли в эфир в 19:00. Катя с Петей вбежали в проходную телеканала в 19:05 Поскольку сюжет уже был смонтирован – Катей, по дороге, за рабочим ноут-буком – его можно было выпустить в эфир, да еще и как «горячую новость».

Именно для этой цели Катя бежала как могла в режиссерскую – передать 100-террабитную флешку с сюжетом. Но проходя через ньюз-рум ей суждено было встретится с продюсером – Тимом…

— Да, живых телерепортажей больше не будет. И твой тоже не пойдет в эфир. Не смотри на меня так. Вы опоздали на два часа со своим сюжетом. А что я могу сделать? Распоряжение правительства. Час и сорок минут назад закончился последний в истории выпуск новостей с живыми репортажами.
— Да прям там, последний. В России небось нет такого бардака? Все это только в нашей дерьмократичной Европе, да? – все сидящие в ньюз-руме покосились на Катю. Но сейчас она думала не об этом.
— Как так? А кто же будет делать новости?
— Копирайтеры из Министерства правды и отдела 84.
— Отдела 84? Да ты шутишь! Три-де аниматоры будут делать новости? Да им только кинохи снимать для диабетиков, не встающих с постели.
— Ах Катя… Катя-Катерина. Вечно ты всё пропускаешь мимо ушей! Сколько времени вся служба новостей только и обсуждает директиву «19/84», а ты только проснулась! В прошлом месяце половина сюжетов была полностью сверстана восемьдесят четвертым отделом… А сейчас им такое оборудование привезли! Ого-го!.. Им теперь даже архивы не нужны, вот какое! Сюжеты выходят реалистичнее, чем в жизни. Сама посмотри, — Тим указал на стереовизор в холле, вещающий самые свежие новости округа.

Катя выбежала в коридор. Ей было все равно что там показывал сереовизор.
— Петя, ты слышал это?
— Ага, — кинул он Кате. – Самое время уезжать в Рубанный Мост. Снимать свадьбы. Пойду поболтаю с Тимом, может, он договорится с хозотделом и они сбудут камеру по-дешевле, на кой она теперь им нужна?

Конечно же, все это были мечты, даже если б телеоборудование было убито в хлам, разбито в дребезги, растрощено до последней детали, все равно Пете ни за какие деньги не продали бы оборудование, стоящие на особом правительственном учете. Вы этого не знаете, но скажу вам, что все телеоборудование контролировалось в те времена куда жестче, чем какие-то там наркотики или оружие. Хотя у каждого при этом были любительские камеры и мелкие гаджеты, но такими игрушками ты никогда не сделаешь картинку, которую можно было бы хоть отдаленно принять за новостной эфир.

«Эх, вот бы сейчас задать им жару». Катя улыбнулась, в ее глазах зажегся огонек. Хорошо знакомый Пете. Их сюжет выйдет в эфир. И этой девушке сейчас нет дела ни до распоряжений правительства, ни до репутации руководства телеканала.

— Катя! Что ты задумала?
— Отдай мне флешку и иди. Это уже сведенная? Иди, иди. Сдавай свою камеру. Она тебе уже не нужна. Купишь себе мыльницу, свадьбы снимать.
— Катя, постой! Я с тобой…

Последний репортаж. Из повести Исцеление: 12 комментариев

    1. неее! На токситовых рудниках рабтают «вольнослужащие рабы». Беда в том, что Объединенные графства Европы единственные в мире не имеют своих токситовых рудников=) Самый большой источник токсита — Африка, именно за него велась Вторая война за справедливость. Токсит добывают следующим образом: обширные территории обрабатывают из вертолетов токсичным реагентом, а потом в центре взрывают термоядерную бомбу, для достижения сверхвысоких температур, Далее, с помощью роботизированных экскаваторов собирают верхний шар породы — 2 мм, и тут же, на территории облученной ядерным взрывом перерабатывают в ценнейшее топливо — токсит. Несмотря на особенности добычи, готовый продукт совершенно нетоксичен и не радиоактивен, его можно даже давать пить детям, или пить самому. Совершенно никаого воздействия на организм. В этом и есть его главная ценность — безвредность при совершенно колоссальной энергоемкости.
      Вотъ

          1. а вообще… резануло это «из Чернобыля в Харьков». Харьковская и Луганская области должны стать частью России, как мне подсказывает интуиция. и ты должен знать тайные и декларируемые причины на то, автор :)

          2. Ха! Все будет наоборот=)
            После Второй войны за милосердие, когда Россия захватила ВСЮ Азию, разделив ее на два княжества — Шашлыкистан и Гундосию, Европе отошла почти вся европейская часть России, получилось так, что Москва стала пограничным городом. Русские не особо дрались за эти территории — ведь главные токситовые рудники находились именно в Азии (да, именно там — на территории Шашлыкистана и Гундосии, почему на свет появились эти унизительные названия территорий сказано в нелитературной версии запосченой раньше).
            Получилось так, что Европа стала всемирной житницей в самом прямом смысле слова. Но это пока офф-топ.
            При этом, Кубань, Закавказье и Северный Кавказ вошли в состав Княжеста Украина со столицей в Харькове. Но зато Россия получила 1/4 часть суши (имеется ввиду территория, свободная от воды, а не сырая рыба). Причем — территории, вторые после Африки по концентрацию токситосодержащей руды. В натуральном выражении токсита на этих территориях было на порядок больше, чем во всей Африке, но в Африке токсит собран более концентрировано, что значительно удешевляло себестоимость такого топлива. А у России токсит был разбросан по обширным весям.

          3. хм, а мутантов шо, на произвол судьбы бросать, если передумаю? с собой же их неверно нельзя будет взять в Харьков…

          4. И еще! Дорогие читатели из России. Не берите близко к сердцу вышесказанное. В знак моего глубочайшего уважения к Вашей стране и ее Великой культуре, сообщаю Вам, что несмотря на все эти геополитические потери (которые таковыми, если разобраться не являются), Россия многое выиграла. Во-первых следует сказать, что из Европы был навеки изгнан английский язык, и вместо него государственным стал не французский и не немецкий — а именно русский. Таким образом лингвистическая карта мира упростилась как никогда: в двух мировых империях (Америке и ОШО/Объединенных штатах Океании) говорили на английском. А в Графствах Европы и России — на русском, с незначительными диалектическими отличиями.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *